?

Log in

No account? Create an account

Записки инфоголика, или Как я убегал от Мертвящего Холода Космоса

Смерть и семейство Роспильози

Journal Info

column
Name
А.Витенберг

Смерть и семейство Роспильози

Previous Entry Share Next Entry
folder

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Так уж получилось, что итальянские аристократы Роспильози оказались виновниками появления на свет трех выдающихся произведений жанра "макабр": одного скульптурного, одного живописного и одного музыкального. О них сейчас и пойдет рассказ.



В римскую церковь Сан-Франческо-а-Рипа я забрел случайно, по обратной дороге из куда более знаменитой церкви Санта-Чечилия. Главная францисканская церковь Рима могла бы быть и попредставительней, она явно проигрывает в сравнении с огромными францисканскими церквями Сиены, Пизы и Брешии, да и расположена на отшибе, в отдаленном районе Трастевере:

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Зато в самом названии "Сан-Франческо-а-Рипа" мне упорно слышалось что-то мрачное и зловещее, ассоциации шли либо с Jack the Ripper, либо с Grim Reaper'ом, то есть "беспощадным жнецом", устойчивым английским эпитетом смерти. Как выяснилось, "рипа" - означает всего лишь берег, а церковь так называется, потому что действительно расположена у берега Тибра. Но предчувствие не подвело. С Grim Reaper'ом в Сан-Франческо-а-Рипа действительно оказалось все в порядке:

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Вот он, зловещий ангел смерти, в лучших традициях Totentanz'а нависший над скульптурами двух обрюзгших богачей. На лицах богачей застыло выражение застарелого чванства, их взгляд пуст и вял - а энергичная, деятельная и оч-чень ироничная смерть смотрит на них и, кажется, с трудом может сдержать ухмылку.

Посмотреть на Яндекс.Фотках

А на противоположной стене - другой ангел смерти, брат-близнец первого, с редкостным ехидством поигрывает медальонами двух других аристократов: один медальон он панибратски обхватил рукой, как старого приятеля, а другой разглядывает с явной иронией, словно бы говоря: ну, и был хоть какой-то смысл в твоей жалкой жизни?

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Вот такая она, капелла Роспильози-Паллавичини в Сан-Франческо-а-Рипа. Интересно, что этот зловещий монумент имеет некоторое отношение к Санкт-Петербургу: архитектор капеллы - тот самый Никола Микетти, создатель каскадов Петергофа и Стрельнинского дворца. Над капеллой Роспильози-Паллавичини Микетти работал в 1713-14, за несколько лет до приезда в Россию. А по возвращении в Италию Микетти перестраивал палаццо Колонна, один из самых роскошных римских дворцов. Так что великий Петр знал, кого приглашать: Микетти действительно был одним из ведущих итальянских архитекторов того времени.

Скульптором капеллы был еще один выдающийся человек: Джузеппе Маццуоли. Про его превосходного "Святого Филиппа" в Латеранском соборе мне уже приходилось писать в этом блоге. Упоминал я и интересные световые эффекты, которые порой можно наблюдать в итальянских церквях. А вот вам и еще один пример:

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Какая удивительная игра света! А ведь как интересно, что в капелле Роспильози-Паллавичини в стандартном наборе "четырех добродетелей" (благоразумие, справедливость, умеренность и мужество) "умеренность" заменили на "человеколюбие", как раз и изображенное на этой фотографии. Что вполне объяснимо, особенно если учитывать, что статуи находятся в францисканском храме! Но более полно весь этот интересный аллегорический замысел становится понятен, если взглянуть на всю группу целиком, в лучах падающего света:

Посмотретьна Яндекс.Фотках

Не правда ли, как драматично! Смерть и чванливые лица вельмож погружены во тьму, а трогательная фигура женщины, играющей с детьми, залита светом, словно показывая, что искренние и неподдельные человеческие чувства - это и есть выход из мертвой тьмы бренности, в которой царит только смерть.

Замечу, что фотография снята почти ровно в 12 часов дня, и практически уверен, что световой эффект был создан заранее, что "умеренность" заменили на "человеколюбие" и поместили в пятно света именно для того, чтобы добиться этого конкретного эффекта.

Получается, что капелла Роспильози-Паллавичини - это самая настоящая проповедь, запечатленная в скульптуре, причем проповедь потрясающей силы и яркости.

Но, как выясняется, у этой аллегории есть и еще один подтекст, который станет понятнее, если мы ознакомимся с историей владельцев капеллы, рода Роспильози-Паллавичини. Роспильози - не слишком богатое, но отличавшееся древней историей семейство из интереснейшего тосканского города Пистойя. Наиболее известный представитель Роспильози - Джулио - был избран папой римским под именем Климента IX, но после избрания прожил всего два года (1667-69). В капелле в церкви Сан-Франческо-а-Рипа похоронен родной племянник Климента IX, Джамбаттиста Роспильози (1646-1722), породнившийся с богатым генуэзским семейством Паллавичини за счет брака с Марией Камиллой Паллавичини, также похороненной в этой капелле.

Но Климент IX (Джулио Роспильози) был не только политиком и религиозным деятелем. Это был талантливый поэт и драматург, причем именно благодаря литературным способностям Роспильози оказался в числе доверенных людей и советников папы Урбана VIII Барберини, чему обязан и дальнейшему своему продвижению по служебной лестнице.

Что еще интереснее, в век всеобщего лицемерия Джулио Роспильози оказался искренне верен своим религиозным идеалам, и его поэзия во многом носит религиозный характер и служит делу христианской проповеди. Да и тема смерти играет в поэзии Роспильози значительную роль. К примеру, возьмем самое известное произведение Роспильози, либретто оперы "Святой Алексий", которая, с замечательной музыкой Стефано Ланди, была поставлена в Риме, в палаццо Барберини, в 1632-м году. "Святой Алексий" - это признанная классика религиозной драмы 17-го века, есть здесь и трагедия, и комедия, и лирика, и мистика, и ужасы, а уж инфернальный образ Демона кажется прямым предшественником гетевского Мефистофеля. В кульминационный момент оперы, безнадежно больной и ожидающий скорой кончины святой Алексий обращается к смерти с трогательным хвалебным гимном (полный текст и английский перевод - вот по этой ссылке):

O Morte gradita, ti bramo, ti aspetto; dal duolo al diletto tuo calle m'invita, o Morte gradita. Dal carcer umano tu sola fai piano il varco alla vita, o Morte gradita.

Это стихотворение Роспильози - наверняка одно из самых совершенных поэтических творений жанра макабр. Умирающий святой здесь называет смерть "желанным приютом" и "убежищем праведника", и говорит что она открывает путь из "человеческой тюрьмы" во вторую, лучшую жизнь. Смерть здесь удостаивается эпитетов, более характерных для любовной поэзии, таких как "soave" (нежная) и "gradita" (желанная).

Нет, Роспильози не был "готом", и вовсе не собирался эпатировать публику. Он был верующим человеком, и пытался донести до слушателя простую мысль, что для верующего и праведного человека страха смерти не существует. И именно форма хвалебного гимна смерти позволила ему выразить этот смысл максимально вдохновенно и емко.

Но на этом вклад папы Климента IX в искусство жанра макабр далеко не ограничивается. Одна из самых странных и зловещих картин Николя Пуссена, "Et in Arcadia ego", созданная в 1637-м году, также нарисована по заказу Джулио Роспильози. Следуя традиционному толкованию изображенного, содержание этой картины можно передать так: пастухи счастливой страны Аркадии обнаруживают гробницу и впервые сталкиваются с идеей смерти. В момент заказа картины, аллегория была уже не нова, так что относить ее появление на счет поэтической фантазии Роспильози наверное не стоит. Та же сцена уже появлялась, вместе с той же надписью, на картине Гверчино 1621-го года, и вряд ли 21-летний Джулио Роспильози, учившийся в это время в Пизе, имел к созданию картины Гверчино хоть какое-то отношение. Да и сам Пуссен уже рисовал эту же тему в 1627-м, на более ранней картине. Так что скорее всего Роспильози просто-напросто увидел картину Гверчино в коллекции Барберини, и захотел заказать собственный вариант. Тем не менее, почему-то именно картина 1637-го года вызывает настойчивый интерес к персоне Климента IX со стороны почитателей Дэна Брауна и прочих "исследователей тамплиерского заговора". Дошло даже до того, что всерьез начали искать изображенную Пуссеном гробницу (и даже утверждают, что нашли!), а саму картину предполагают воспринимать как ключ к неким "сокровенным тайнам"! Об уровне и глубине этих "изысканий" свидетельствует хотя бы то, что ни гимн из "Святого Алексия", ни гробница в Сан-Франческо-а-Рипа здесь даже не упоминаются, хотя и то, и другое ясно свидетельствуют о приверженности семейства Роспильози к стращноватым религиозным аллегориям, одной из которых как раз и является картина Пуссена.

Но если для создания "Et in Arcadia ego" заказ Роспильози явился всего лишь очередным поводом запечатлеть уже известный сюжет, с другой знаменитой картиной Пуссена, "Танец под музыку времени", ситуация совсем другая. "Танец под музыку времени" (1634) тоже был создан по заказу Роспильози, но здесь, судя по всему, именно заказчик подробно описал художнику и композицию, и отдельные детали будущей картины. Кстати, снова не обошлось без аллегорий бренности, таких как песочные часы и мыльные пузыри. Да и само заглавие картины - принадлежащее, видимо, тому же Роспильози - получилось на редкость образным и емким, так что недаром много веков спустя английский писатель Энтони Пауэлл озаглавил свой цикл романов "Танец под музыкувремени" именно в честь этой картины!

Но вернемся к разговору о капелле Роспильози-Паллавичини. После всего сказанного как-то не верится, что такой мастер аллегории, как Джулио Роспильози, и вправду не имеет ну никакого отношения к концепции гробницы своего племянника. Даже если это и правда так, мрачные аллегории гробницы можно воспринять как своего рода дань вдохновению великого родича, как попытку мыслить в его стиле и традиции.

И последнее. Обращение отдельных художников к теме смерти, тем более - в эпоху барокко, вовсе не видится мне проявлением какого-то мракобесия, нездорового мистицизма, патологических наклонностей или дешевого трюкачества. Напротив, в эпоху всеобщего развлечения, в эпоху торжества пышности и поверхностности, обращение к более мрачным темам как раз было проявлением желания идти против течения: покритиковать, высмеять, заставить задуматься. Именно поэтому каждое появление ангела смерти на стенах того или иного собора по-своему интересно, и за каждым - стоит особенная история. Я постараюсь рассказывать эти истории понемногу, надеюсь, это окажется интересно.


Powered by LiveJournal.com